Вера Сергеевна остановилась у знакомой калитки, прислонившись к плетёному забору. Она бежала от автобуса как угорелая и теперь еле стояла на ногах. Увидев дымок, поднимающийся из трубы, прижала руку к груди сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Несмотря на прохладу, лоб её покрылся испариной. Она смахнула пот рукавом и толкнула калитку.
Заметила, что сарай подлатали. Сын не писал уже давно, но не обманул: отчий дом содержался в порядке, как он и обещал. Вера Сергеевна быстро поднялась на крыльцо, готовая обнять своего Игорека.
Но дверь открыл незнакомец угрюмый, с кухонным полотенцем на плече.
Кого ищете? хрипло спросил он, разглядывая её.
Вера Сергеевна остолбенела.
А Игорек где?
Мужчина нервно почесал подбородок, глядя на неё без тени вежливости. Она отступила под его взглядом, понимая, как выглядит: поношенная телогрейка, стоптанные сапоги, потрёпанная сумка одежда бедняков. Но из тюрьмы выходят не на прогулку Летом её забрали, а теперь глубокая осень на ней всё та же арестантская одежда.
Игорь мой сын. Где он? Он жив?
Незнакомец пожал плечами.
Наверное. Вам бы лучше знать. Он уже собирался закрыть дверь, но передумал. Игорь Смирнов?
Она кивнула. Мужчина взглянул на неё с сочувствием.
Он продал мне этот дом четыре года назад. Заходите, если хотите
Нет-нет! Вера Сергеевна замотала головой и чуть не упала с крыльца. Не скажете, где его найти?
Он покачал головой. Она побрела к калитке. Можно было пойти к подруге Даше, но та была больно языковата тут же разнесла бы сплетни. А материнское сердце чуяло: с сыном случилось что-то плохое.
Шаг за шагом, она шла к остановке, погружённая в тяжёлые мысли. Что же произошло? Игорек был таким надёжным Четыре года назад он доверился «другу» и вляпался в аферу. Если бы Вера Сергеевна не взяла вину на себя, ему бы светил куда больший срок. Её, пожилую, осудили всего на пять лет. Три дня назад выпустили за примерное поведение, даже билет оплатили.
Сидя на холодной скамейке, прошептала:
Где же ты, родной?
Слёзы наворачивались на глаза. Сердце ёкнуло ещё три года назад, когда письма от сына внезапно прекратились. Теперь худшие опасения подтверждались: он даже дом продал. Вытерла слёзы платком.
Внезапно рядом остановилась чёрная машина. Тот самый угрюмый мужчина, новый хозяин дома, протянул ей бумажку:
Нашёл этот адрес в документах. Хотите подвезу в город.
Она взяла листок, будто спасательный круг.
Спасибо, сынок, не надо сама справлюсь. Взбодрившись, направилась к подъезжающему автобусу.
Полчаса тряски, тревоги и блужданий по городу наконец она стояла у двери на третьем этаже обшарпанного дома. Несколько раз нажала на звонок и замерла. Сейчас ей скажут что-то ужасное. Слёзы текли сами.
Когда дверь распахнулась, радости не было предела: помятый, чуть выпивший, но живой её Игорек! Она зарыдала и бросилась обнимать его, но он и не думал радоваться. Отступил, придерживая дверь:
Как ты меня нашла?
Ошарашенная холодным приёмом, она не нашлась, что ответить. Игорь развернул её и подтолкнул к лестнице:
Прости, мам, но тебе нельзя внутрь. Живу с женщиной, которая не переносит бывших зэков. Ищи себе жильё у меня ни копейки.
Вера попыталась заикнуться о деньгах от продажи дома, но дверь захлопнулась как выстрел в сердце. Больше она не плакала. Поникнув, спустилась вниз. Даша была права: вырастила негодяя. Придётся признать это и выслушать её упрёки ведь крыши над головой теперь нет.
Вернувшись в посёлок, узнала новый удар судьбы: Даша умерла полгода назад, а её дом теперь занимали чуть ли не чужие племянники. Под мелким дождиком Вера укрылась на остановке, думая о том, что же делать дальше.
Фары машины ослепили её: тот самый мужчина, новый хозяин её бывшего дома, окликнул её:
Садись, промокла же!
Она заплакала, отказываясь ведь ей некуда идти, а этот незнакомец был так добр. Он почти силой усадил её в машину.
Разговорились. Вера рассказала свою горькую историю, опустив только визит к сыну стыдно. Водитель, Андрей, предложил ей пожить у него, хоть какое-то время. Так Вера Сергеевна вернулась в родные стены, теперь принадлежавшие Андрею. И осталась.
Андрей работал от зари до заката: у него была лесопилка, дело шло в гору. Она вела хозяйство: готовила, стирала, убирала. С современной техникой справлялась легко. Андрей, ещё молодой и разведённый, о новой семье не задумывался.
Её присутствие оказалось тем, чего ему не хватало: выросший без родителей, под опекой государства, он наконец узнал, что такое домашний уют. Каждый раз, когда она заикалась о своём уходе, он отрезал:
Куда ты пойдёшь? Ты дома!
Постепенно и её сердце оттаивало. Кровного сына не заменишь, конечно, но Андрей оказался редкой души человеком, почти как родной. С приближением зимы она решила носить ему обед на лесопилку недалеко, а он порой так загружен, что не успевает поесть.
В тот день принесла термос с горячим борщом и котлетами. Вежливо выпроводила какого-то посетителя из конторы, застелила стол чистой скатертью. Андрей рассмеялся:
Сергеевна, да вы генерал никаких возражений! А вдруг он обидится?
Она нахмурилась:
Хочешь взять его бригадиром? По лицу видно проходимец. Доверься моей интуиции, тюрьма научила людей читать.
Он покачал головой:
Ну, мам! У него хорошие рекомендации. Нельзя судить по первому впечатлению.
Но она оказалась права: через месяц лесопилка понесла убытки тот тип тайком продавал лес, а потом скрылся с целым грузовиком. Андрей, мрачный, признал ошибку.
Набирая новую бригаду
